Они молча отошли подальше от шумного перрона и через несколько минут нашли свободную старую деревянную скамейку в тихом, усыпанном жёлтыми листьями сквере неподалёку от вокзала. Обоим было невероятно трудно подобрать правильные слова после стольких лет разлуки. Наконец Максим, нервно хрустнув суставами пальцев, первым решился нарушить эту тяжёлую, наэлектризованную тишину между ними.
— Валентина Ивановна рассказала мне о твоей беременности, — начал он глухим, низким голосом, внимательно разглядывая носки своих армейских ботинок. — Сказала, что лично видела тебя на Пересыпи уже с большим животом. Но хуже всего не это… Она в подробностях рассказала про Кирилла. Про то, что вы были вместе в постели сразу после моего отъезда в учебную часть. Он якобы сам приносил ей ваши совместные фотографии. Почему ты тогда сама не попыталась объяснить мне, что произошло на самом деле? Могла бы написать письмо, найти способ! Я же места себе не находил от неизвестности!
Екатерина в ответ лишь горько, с глубоким внутренним надрывом усмехнулась. В этой измученной улыбке было столько выстраданной человеческой боли, что парню стало не по себе.
— Твоя мать много чего тебе тогда наговорила… И ты ей сразу, без малейших сомнений, поверил? Без малейшей попытки разобраться решил, что я могла так дёшево и подло тебя променять после нашей общей ночи на Ланжероне? — тихо, почти неслышно спросила она. В её голосе не было ни капли злости или упрёка, только безграничная, глубокая океанская усталость человека, полностью смирившегося со своей судьбой.
— А как я мог не поверить в это, Катя?! — горячо возразил Максим, резко повернувшись к ней всем телом. — Ты же просто внезапно растворилась в воздухе, заблокировала связь! И вот сейчас я вижу тебя, и у тебя действительно есть маленький ребёнок… — он кивнул на мальчика, который спокойно разглядывал большие пуговицы на её старом плаще.
— Ребёнок, конечно, есть, он настоящий, — едва слышно прошептала девушка, нежно поглаживая малыша по мягким светлым волосам. — Но ты до сих пор не знаешь и десятой доли той страшной правды, Макс. Я расскажу тебе всё, как было. А ты уже сам после этого решай, кому верить — мне или своей влиятельной матери.
И она, глубоко вздохнув, начала свою тяжёлую, словно гранитная глыба, исповедь.
Четыре года назад, вскоре после того как поезд увёз Максима в воинскую часть, Катя успешно сдала чрезвычайно сложные вступительные экзамены в Одесский медицинский профессиональный колледж. Это был адский период в её жизни: девушка буквально разрывалась между учёбой, тестами и тяжёлыми ночными подработками, чтобы хоть как-то помогать своей больной матери, Ольге Петровне. В тот знаменательный день, выйдя из здания приёмной комиссии после трёх суток без нормального сна, она была абсолютно измотана, но невероятно счастлива. Прямо у выхода из колледжа она случайно столкнулась с Кириллом.
Он вёл себя на удивление приветливо, искренне поздравил её с поступлением и уверенно заявил, что у него есть для неё какой-то очень важный пакет от Максима из армии. Кирилл подчеркнул, что друг просил передать эту вещь лично в руки и без лишних глаз.
Он любезно предложил подвезти уставшую девушку домой на своей машине и по дороге буквально на пять минут заскочить к нему в квартиру, чтобы забрать эту самую посылку. Екатерина, которая едва держалась на ногах от хронического переутомления и искренне обрадовалась хоть какой-то весточке от любимого парня, ничего дурного не подозревая, согласилась.
Уже в квартире Кирилл предложил ей присесть на диван и выпить чашку горячего травяного чая с мёдом, чтобы немного согреться с дороги. Обессиленная девушка с благодарностью сделала несколько больших глотков ароматного напитка.
Но она даже представить не могла, что бывший школьный приятель тайком добавил ей в чашку сильнодействующие успокоительные капли. Дикий стресс последних недель, хроническое недосыпание и мгновенное действие препарата сыграли с ней злую шутку. Дикая усталость навалилась на неё тяжёлой бетонной плитой, и девушка просто провалилась в глубокий, беспробудный сон прямо на диване.
Проснулась она уже поздно вечером от сильной головной боли. Одежда была на ней, физически она чувствовала себя нормально, хотя и немного вяло после действия снотворного. Но Кирилл сидел рядом в кресле с мерзкой, самодовольной улыбкой циничного хищника.
Он без всякого стыда заявил, что пока она так крепко спала, он разделся до пояса, лёг рядом на диван и наделал на свой телефон целую серию постановочных, компрометирующих фотографий, где они якобы отдыхают вместе после бурной ночи.
Екатерина была в абсолютном ужасе от услышанного. Она залилась слезами от стыда, внезапного бессилия и невыразимого отвращения к этому существу. Кирилл же, нагло листая грязные снимки на экране своего смартфона, жёстко и цинично поставил ей ультиматум: либо она навсегда исчезает из жизни Максима, полностью блокирует его номер во всех мессенджерах, либо эти фотографии уже завтра увидят сам Максим, её больная мать и весь их общий выпускной класс.
Когда девушка, дрожа от шока, попыталась заявить, что немедленно пойдёт с этим в полицию, мерзавец лишь презрительно расхохотался ей в лицо. Он нагло напомнил, что его родной дядя работает на руководящей должности в региональном Центральном управлении правопорядка, поэтому любые её заявления исчезнут в тот же день без всяких последствий.
Катя провела несколько бессонных ночей в страшных рыданиях и безысходности. А уже через несколько недель она с ужасом и одновременно с трепетом узнала, что беременна от Максима после их единственной ночи на Ланжероне.
Она твёрдо решила не подвергать своего ещё не рождённого ребёнка публичному позору, грязным сплетням и травле со стороны всесильной семьи чиновницы. Девушка собиралась молча дождаться любимого в его первый официальный отпуск, чтобы рассказать ему всю правду лично, с глазу на глаз. Но судьба приготовила для неё ещё один, роковой и разрушительный удар.
На седьмом месяце её тяжёлой беременности в их стареньком двухэтажном доме на Пересыпи из-за короткого замыкания изношенной электропроводки вспыхнул страшный пожар. Катя с матерью в последний момент, задыхаясь от густого дыма, едва успели выскочить на улицу.
Они в один миг потеряли абсолютно всё имущество — крышу над головой, одежду, все сбережения и документы. Узнав об этой ужасной семейной трагедии, Валентина Ивановна немедленно появилась на пепелище. Она с притворной заботой и лицемерным сочувствием предложила бедной семье свою срочную «помощь».
Чиновница быстро организовала их срочный переезд в старенький, полузаброшенный домик её дальней покойной тётки в глухом, полупустом посёлке неподалёку от Тилигульского лимана в Николаевской области.
Фактически, цинично воспользовавшись их абсолютно беспомощным, шоковым состоянием, женщина просто жестоко выгнала беременную девушку из Одессы. Она сделала всё, чтобы Катя больше никогда не попадалась на глаза её сыну и не портила её идеальную картину мира.
Именно там, в холодном, сыром сельском домике, вскоре и родился малыш. Катя назвала его в честь любимого — Максимом. Но чёрные беды в её жизни на этом не закончились: вскоре старенькая тётка внезапно умерла, а Ольга Петровна, не выдержав таких страшных жизненных потрясений, слегла с тяжёлым инсультом.
Екатерина осталась один на один с тотальной нищетой посреди чужого села. У неё не было никакой физической возможности работать с младенцем и полностью парализованной матерью на руках. К тому моменту, когда Максим случайно увидел её на вокзале Раздельной, у неё действительно не осталось в кармане ни копейки даже на самые дешёвые лекарства для мамы. Сломав собственную гордость через колено ради спасения сына, она решилась на самый страшный шаг — просить милостыню.